В плену в «Свободе». Хозяйку строительной компании отправили в санаторий лечить депрессию, а она попала в ад

— В прошлом году у меня случился очень тяжелый период в жизни, — начала свою историю Анастасия. — Он связан с разводом. Муж очень некрасиво поступил, подставил меня. Я это предательство болезненно переживала. В подробности вдаваться не буду, рассказ все-таки о другом.

Анастасия рассказывает, что стресс и переживания сказались на психическом состоянии. Это было не просто плохое настроение, симптомы оказались гораздо серьезнее, мешали жить, работать, заниматься спортом.

— Я задыхалась до потери сознания, синели губы, немели руки. Это были панические атаки, — вспоминает Анастасия. — Как-то приступ случился, когда я была за рулем, в итоге я въехала в заправку.

Она ходила на консультации к психологам, обращалась к психиатрам в частные клиники. Препараты, антидепрессанты, транквилизаторы, которые ей назначали, не помогали. Впрочем, курс был рассчитан минимум на год — возможно, эффект был накопительным. Но Анастасия не могла жить нормально, приступы случались по несколько раз в день, приходилось вызывать скорую.

— Как-то сидела на работе, нашла в интернете информацию, объявление: выезд психиатра на дом. Я обратилась, позвонила по номеру. Ко мне приехал психиатр Дмитрий Коренев, директор клиник «Свобода» и «Спасение». Про клиники я до этого ничего не знала.

На сайте «Спасения» Дмитрий Коренев представлен как аддиктолог — специалист по терапии химической зависимости. Известно, что он когда-то был равным консультантом в ребцентре, то есть сам из бывших зависимых. У нас нет сведений, закончил ли он медицинский вуз по специальности «психиатрия».

Анастасия продолжает:

— Дмитрий выписал мне рецепты (печать и фамилия на рецепте была от имени главврача клиники Дмитрия Стрелкова, но Настя утверждает, что приезжал именно Коренев. — Прим. ред.). Назначил препарат от панических атак, якобы он снимает тревогу. И еще какой-то препарат. Мы с ним поговорили, я ему доверилась как врачу. Пожаловалась: «Я не могу уже, для меня это состояние стало адом, посоветуйте, что мне делать».

Дмитрий предложил лечь в стационар клиники «Спасение» на несколько дней, прокапать капельницы с препаратами, антидепрессантами. Мол, в таком виде помогут лучше, чем просто в таблетках.

В клинику «Спасение» по адресу: Маневровая, 9 в Екатеринбурге она приехала сама, на своей машине. Оплатила курс лечения, четыре дня стоили около 57 тысяч рублей.

— Мне начали колоть препараты, снотворное. За четыре дня я проснулась один раз. Что там со мной происходило, не знаю.

Через четыре «оплаченных» дня Анастасия пришла в себя. Стала собираться домой.

— Перед выпиской меня пригласили в кабинет: сейчас мы последний раз возьмем у вас анализы. Я не поняла: какие анализы? Для чего мне анализы? Все было очень быстро, не успела все обдумать. В кабинете мне сказали, сейчас мне поставят противосудорожный укол. Поставили. Это оказалось сильное седативное средство. Но я это поняла уже спустя время. А тогда я поехала на работу, в офис. Меня клонило в сон, ехала медленно, осторожно. Но два раза попала в аварию, задела машины. Оба раза расплатилась за царапины, тут же, на месте. Доехала до офиса, а вечером меня ждал сюрприз…

По словам Анастасии, к ней в офис приехали двое мужчин.

— Администратору на ресепшен они представились сотрудниками полиции: «Где Анастасию Евгеньевну можно увидеть?» Она растерялась и указала на мой кабинет. Они зашли, объявили, что меня подозревают в краже телефона, нужно проехать в отделение. Я им: «Что за телефон, какая кража. У меня работа, машина вот стоит за четыре миллиона, я обеспеченный человек, что вы собираете?!» Они: «Сейчас разберемся, все выясним, дадите показания, и мы вас обратно отвезем». А я еще под действием укола, реакция заторможена. Села к ним в машину. Едем, смотрю — мы уже на трассе, потом вообще какой-то лес. Стало страшно: «Куда вы меня везете»? На дверях машины изнутри ручки были сняты, открыть могли только со стороны улицы.

Анастасию привезли в Верхнюю Сысерть, в тот самый коттедж, где находится ребцентр клиники «Свобода», о котором рассказывал герой нашей предыдущей публикации. У нее отобрали телефон, завели в коттедж, там объявили, что она будет проходить лечение, они договорились обо всем с ее родителями. Сопротивляться или вырываться было бесполезно, никакое боевое самбо бы не помогло: в рехабе было четверо сотрудников плюс двое «полицейских».

— Оказалось, пока я четыре дня спала в этой клинике, они созвонились с моей мамой. Я при заполнении анкеты указала ее как доверенное лицо (обычно во всех мед учреждениях предлагают указать контакты родных или близких, что пациент разрешает делиться информацией о состоянии и ходе лечения. — Прим. ред.). И вот они позвонили моей маме, она живет в другом регионе, сказали, что со мной все очень плохо, я не в сознании, нужно продолжать лечение, предложили отправить меня на несколько месяцев в их санаторий. Там со мной якобы будут работать психологи, назначат лечение препаратами. Еще я буду гулять на свежем воздухе, купаться в бассейне, кататься на лошадях, отвлекусь от тяжелых мыслей, — рассказывает Анастасия. — Мама испугалась за меня и, конечно, согласилась. Она перевела 50 тысяч за месяц лечения. Договор был составлен на папу, он тоже живет в другом городе нашей области. Он уже потом привез этот договор, ему не дали со мной увидеться, наговорили, что это нужно для эффекта лечения. Через месяц они снова убедили родителей, что нужно продлить курс лечения, они заплатили еще 55 тысяч. Это их обычная тактика, звонят, вытягивают деньги из родных, убеждают, что нужно продлить курс.

Настя подписала добровольное согласие через сутки после того, как ее привезли в ребцентр.

— Они поставили меня в комнате, и всех (пациентов) заставили писать эти их тексты. Объявили, пока я не подпишу согласие, все эти люди будут писать, страдать из-за меня. Они писали сутки, их отпускали поесть, в туалет, на перекур, но потом снова возвращали за стол. Они не злились на меня, сами пережили то же самое. Но говорили мне, что меня всё равно заставят все подписать. Я подписала согласие.

— Случалось, и женщин закрывали, но редко кто пытался бунтовать. А в остальном всё те же издевательства, лишали сна, заставляли писать бессмысленные тексты, — говорит Настя. — До меня домогался один из консультантов, постоянно приставал, чтобы я разделась перед ним, тогда мне будет полегче. Другой консультант Александр Комягин (это имя также произносил Денис, якобы этот консультант больше всех издевался над ним. — Прим. ред.) меня просто возненавидел, постоянно назначал наказания — писать. Бить меня лично не били. Но при мне били других. При мне туда привезли мужчину по имени Кирилл, когда он приехал, был адекватный, нормально разговаривал, воля к жизни была. Его начали пичкать таблетками. Довели до ужасного состояния, он в туалет начал под себя ходить. Кошмар! Его зашугали до такой степени, он шарахался от всех. Его били и консультанты, и реабилитанты. Мне так жалко этого парня было. Я стала опекать его как могла. Это мне помогло немного, не сойти с ума, хоть как-то переключиться.

Никаких препаратов, которые прописали Анастасии на год врачи в других клиниках, ей не давали.

— Во время приступов они мне говорили: «Молись». Я хотела покончить с собой, постоянно были мысли об этом, — призналась Настя. — Но все ножи на кухне были с надломленным наконечником, я обдумывала способы.

Несмотря на то, что у Анастасии не было зависимостей — в ее меддокументах из клиники четко прописан диагноз «тревожное расстройство», — ее заставляли вместе со всеми заниматься по программе 12 шагов. Она спорила: зачем ей это.

— Они говорили: «Пиши негативные примеры из своей трезвой жизни». Рассуждали, что у каждого человека есть зависимости: у кого-то от сигарет, у кого-то от близких, — вспоминает Настя. — У них на все есть отговорки… Моя мама оплачивала индивидуальные занятия с психологом. Это бывшая реабилитантка, она приходила в центр, никакой помощи она не оказывала, оскорбляла моих родителей, говорила, что они избавились от меня, сдали меня сюда на 9 месяцев, что не стоит общаться с ними. Они настраивают (реабилитантов) против родных, а родным говорят, что всё плохо у нас, мы нестабильные, нужно продлить лечение.

Родным можно было отправлять лишь письма. Но они проходили цензуру. Никаких жалоб, единственные слова, которые можно было писать: «У нас всё хорошо». Даже слова «я вас люблю» запрещались, якобы это манипуляция, чтобы их оттуда забрали.

Анастасии удалось выбраться из центра через два месяца. Она отправила тайком письмо через женщину, которую выпускали на волю. Та переслала это послание родителям Насти, где вкратце описала, в какой ад она попала.

Маме Насте сначала пытались сказать, что забирать нельзя. Но затем до Верхней Сысерти доехал отец и потребовал вернуть дочь.

Вырвавшись из рехаба, Анастасия пошла к врачам. Кроме панических атак начались страшные головные боли, упало зрение. Психиатр отправила к неврологу, назначили МРТ. Выяснилась вероятная причина ее состояния. МРТ показало образование в головном мозге — кисту шишковидной железы. Это доброкачественное образование, чаще всего протекает бессимптомно. Видимо, в случае с Анастасией, затяжной стресс запустил осложнения, повышенное давление, бессонницу, дальше все усугубилось.

— Нужно было выяснять причины, назначать обследования, идти к нейрохирургу, а я доверилась этим врачам. Меня похитили и два месяца издевались.

— Почему вы сразу не обратились в правоохранительные органы?

— Сначала сил не было, здоровьем занималась. Но я этого не собиралась просто так оставлять.

— После публикации на e1.my в ребцентр в Верхней Сысерти пришли с проверками. Директор клиник Дмитрий Коренев рассказал нашим коллегам с Четвертого канала, что проверки прошли идеально. То есть те, кто там находился, сказали, что всё нормально.

— Возможно, тех, кто представлял опасность, мог всё рассказать, перевезли куда-то в другие дома. Остальные на страхе, боятся. Там надо с людьми наедине разговаривать.

Ранее в интервью порталу 66.ru основатель клиники «Свобода» и «Спасение» Антон Соколов высказался по поводу скандала и уголовных дел — руководителя кемеровского филиала «Свободы» отправили в СИЗО, в клинике умерли несколько пациентов, по версии следствия, пациентам незаконно вкалывали наркотики. Антон Соколов заявил, что причина нападок — заказ конкурентов. По поводу свердловского уголовного дела по истории реабилитанта Антон высказался так: «Этот парень много раз проходил и лечение, и реабилитацию. Он очень много времени провел в местах не столь отдаленных, и он активный наркоман. Человек сильно нездоров. Его, бедолагу, брали после реабилитации на подработку в этот центр. Потом выгнали за то, что он пытался что-то украсть у пациента. У него личный конфликт с администрацией реабилитационного центра».

Однако Анастасия, лично знающая Дениса, сказала нам следующее:

—  Денис признался мне, что ему заплатили сто тысяч за молчание и, главное, он боится за свою жизнь. К сожалению, он зависимый человек. Как только он получил деньги, тут же сорвался на наркотики.

В подтверждение мы публикуем аудиозапись разговора Анастасии и Дениса.

Анастасия готовит обращение в Следственный комитет, она через нашу редакцию записала видеообращение главе СК Александру Бастрыкину, просит взять дело на контроль, и, главное, гарантировать безопасность потерпевшим — взять себя и других бывших реабилитантов под государственную защиту.

Редакция Е1.RU просит считать этот текст и видео обращением в СК России. Мы знаем о том, что на участников громкой истории действительно оказывается давление силами, связанными с организованным криминалитетом, который якобы занимается покровительством сети клиник «Свобода».

Мы также готовы выслушать владельца клиник Антона Соколова и задать ему все необходимые вопросы. Мы звонили ему неоднократно, но на контакт он не идет. Дмитрий Коренев сегодня также от комментариев воздержался.