Я смотрела на серую фигуру на скамье подсудимых и не верила своим глазам. Та самая Екатерина Тархова, чьи фото в бриллиантах и золоте полтора года назад облетели все российские каналы, сейчас не могла вспомнить адрес, где жила. Она перепутала номер квартиры и дома, отвечала односложно, как робот. А когда следователь попросил оставить ее в СИЗО еще на месяц, Катя даже не попыталась сослаться на шестилетнего сына и попросить домашний арест.
«Согласна», — сказала она. Только и всего.
Это было последнее заседание о продлении меры пресечения. 27 апреля 2026 года СК передал дело в прокуратуру. Уже совсем скоро обвинительное заключение подпишут и в Самарском областном суде начнется тот самый процесс по существу. Ведь внучку бывшего мэра Самары Виктора Тархова обвиняют не просто в двойном убийстве. Ей добавили статью о надругательстве над телами умерших. За то, что останки собственных деда и бабушки перемалывали в мясорубке вместе с гречкой. Подробности — в материале 63.my.
Почему это заседание последнее?
Мы пришли в областной суд в назначенное время. В коридоре уже толпились другие журналисты с камерами и телефонами наготове. Ждали, когда из конвойного помещения выведут Екатерину.
Рядом со мной на скамейку садится ее крестная — Елена Б. Именно у нее уже полтора года живет маленький сын Тарховой. Женщина достает телефон, проверяет сообщения. У ребенка сегодня тренировка, нужно успеть отвести. Она не смотрит в сторону двери, за которой скоро появится ее крестница.
Это заседание обещало быть формальностью. Очередное продление ареста, каких было уже много. Но атмосфера была тяжелая, ведь все уже знали, что это последняя такая «формальность». Следственный комитет по Самарской области в тот же день, 27 апреля, в прокуратуру завершенное уголовное дело.
Лицо без эмоций
Екатерину ввели в зал с небольшим опозданием. Первое, что я заметила, — она похудела еще больше. Волосы были стянуты в небрежный хвост, а от «блондинки» остался только небольшой кончик.
Она не смотрела на журналистов, не оглядывала зал в поисках знакомых лиц, ее взгляд застыл на столе судьи. Она села на скамью подсудимых прямо, не горбясь, положила руки перед собой и замерла.
Судья начал заседание с формальностей. Проверка личности — ФИО, дата рождения, место регистрации.
— Назовите ваш адрес регистрации в Самаре, — попросила судья.
Катя назвала улицу, но запнулась на номере дома, а потом и на квартире. Она перепутала цифры.
— Семь? Четыре? — неуверенно переспросила она саму себя.
Судья подсказала. Катя кивнула, извинилась и замолчала.
Ходатайство, которое никто не оспаривал
Следователь зачитала ходатайство. Прозвучало привычное: оставить Екатерину Тархову в СИЗО. Но если раньше сроки продлевали на два-три месяца, то теперь попросили меньше — до 26 мая 2026 года.
Почему так мало? Потому что дело готово. Прокуратуре нужно 14 дней на утверждение обвинительного заключения. Плюс майские праздники. Вот и набралось до 26 числа.
Судья повернулась к Екатерине.
— Подсудимая, ваше мнение по ходатайству?
Обычно в этот момент начинались слезы, просьбы отпустить под домашний арест ради ребенка, клятвы, что никуда не уедет и не спрячется. Но Катя ответила неожиданно сразу, не задумываясь и даже не советуясь с адвокатом:
— Да, я согласна с мнением следователя.
Она уже говорила журналистам на одном из прошлых заседаний: «Я устала просить поблажек. Хочу, чтобы быстрее начался суд».
Новая статья, от которой мороз по коже
Пока судья оформляла определение, я пролистала сводку обвинений. На последнем заседании список пополнился. Екатерине Тарховой предъявили статью 244 УК РФ — надругательство над телами умерших.
Следствие считает надругательством то, что она вместе с сообщниками воспользовалась мясорубкой для уничтожения останков. Тела ее деда и бабушки перемалывали вместе с гречневой крупой.
Почему гречка? Версий две. Первая — маскировка. В черном пакете с крупой никто не увидит человеческие останки. Подумаешь, испорченный ужин выбросили. Вторая — бытовая. Гречка хорошо впитывает влагу. Запах разложения она перебивает не хуже химии. Рис тоже подошел бы, но гречка дешевле. И на темном фоне кровь не так бросается в глаза.
Куда делись сообщники?
Следователь сегодня обронила фразу, которую я записала дословно:
— Обвинение будет выдвинуто в отношении двух лиц. Екатерины Тарховой и Таисии Киселевой.
Таисия Киселева — это мать Светланы Метревели. Пожилая женщина, которая сейчас находится под домашним арестом. Ее обвиняют в мошенничестве. Она помогала продавать машину Натальи Ивановны Тарховой.
А где же главные фигуранты — Светлана Метревели, которую Катя называет организатором всего преступления, и ее племянник Дмитрий, который, по словам Тарховой, привозил яд, командовал расчленением и изнасиловал ее прямо рядом с трупами?
— Они до сих пор в федеральном розыске, — сказала следователь.
По неподтвержденным данным, Метревели скрываются на территории Грузии.
Ребенок, который ждет
Когда заседание закончилось и Екатерину увели, я вышла в коридор. Там стояла Елена Б., крестная. Мы перекинулись парой слов. Меня интересовало, как живет маленький сын Тарховой, пока его мать в СИЗО. В прошлый раз Елена рассказывала, как тяжело проходит адаптация.
Сегодня она говорила спокойнее. Сын ходит в детский сад, который оплачивает родной отец — гражданин Израиля Владислав Пасек. Деньги он переводит напрямую в учреждение, минуя Елену. Сам отец в Самару не приезжает. Но через суд доказал свое отцовство и теперь формально имеет право претендовать на ребенка.
Сейчас мальчик занимается рисованием, плаванием и футболом. Недавно были первые соревнования.
— Ребенок был счастлив. Эти занятия отвлекают его… Но не до конца. Вечерами иногда на него находит грусть и тоска по маме, — говорит Елена.
Месяц назад сыну разрешили приехать к маме в СИЗО. Елена рассказывала, как готовила его к свиданию с Катей. Целую неделю она объясняла мальчику, как себя вести, уговаривала не плакать. Встреча прошла хорошо, но в конце ребенок спросил:
— А можно мне обнять маму?
Нельзя. Не положено.
В следующем месяце им снова разрешили свидание. Елена надеется, что это хоть немного согревает Катю.
Загрузка комментариев…
Пожаловаться на публикацию