«Здесь родился — здесь и умру»: как стройка мостов довела до смерти главу республики

Чтобы понять суть уголовного дела и всего, что с ним связано, приведем немного предыстории. До 2017 года добраться до Ижевска из Уфы было целой проблемой: автомобилистам приходилось ехать через Татарстан или Пермский край, путь занимал по 7–8 часов (а теперь — 5–6). Также были варианты с паромом и ледовой переправой через Каму, что тоже доставляло немало неудобств, ведь в межсезонье, когда лед некрепкий или не сошел полностью, приходилось объезжать вышеуказанным путем.

О том, чтобы соединить две республики мостами (и открыть прямой путь на Екатеринбург), думали очень давно, но в советские годы идею так и не реализовали. Возможно, автомобильный поток в те годы не был столь оживленным. Поэтому только в новейшее время Удмуртия нашла возможность организовать стройку.

Это был всесторонний проект: включились банк, государство, частный инвестор и сама республика. Проект по тем временам оценивался в 14 миллиардов рублей.

За эти деньги сделали новую дорогу, отремонтировали три моста через реки Мысовка и Буй, а еще один — через Каму — построили с нуля. Он-то и был главным звеном всего проекта. Естественно, чтобы концессионер отбил затраты, дорогу и два моста сделали платными. Общая протяженность участка — 11 километров. Начальная стоимость проезда по двум мостам — 430 рублей (сейчас — 700).

Переговоры и реализация начались еще при первом президенте республики Александре Волкове, которого, в отличие от преемника, всё еще почитают. Вскоре полномочия Волкова закончились, на его место назначили другого Александра — Соловьева. Сам он уроженец Удмуртии, работал на заводе, потом стал дорожником, дослужился до начальника, а в начале 2000-х прошел в Государственный Совет республики. В 2007–2013 годах был председателем Госсовета.

В 2013-м партия продвинула его в Совет Федерации — в федеральный парламент. Там Соловьев работал не очень долго: меньше чем через год он был назначен исполняющим обязанности главы Удмуртии. В сентябре 2014-го Соловьева избрали граждане республики — почти 85% голосов. На тот момент ему было 64 года.

Карьера Александра Соловьева на должности главы Удмуртской Республики была недолгой: через три года после назначения, в апреле 2017 года, его арестовали. Считается, что главным свидетелем по делу главы был бывший замминистра транспорта Удмуртии — Александр Соловьев. Да, обоих звали одинаково.

Замминистра какое-то время был под домашним арестом и сохранял должность, но за месяц до ареста главы уволился. Он проходил по другому делу: отдавал контракты на ремонт дорог «своим».

Следственный комитет России обвинил главу республики в получении взяток на 139 миллионов рублей от компаний, которые строили мосты через Каму и Буй. Соловьев со своей стороны пообещал не задерживать выплаты, принимать все работы, вне зависимости от качества.

В тот же день указом президента России глава Удмуртии был уволен. Формулировка: «в связи с утратой доверия». Александра Соловьева доставили в Москву на допрос, после чего его арестовали.

Расследование дела шло полтора года, а суд — почти два. За это время у Александра Соловьева обострились проблемы со здоровьем, и его отправили под домашний арест. Судили его дома — в Завьяловском районе Удмуртии, по месту прописки.

Из опубликованного приговора следует, что всё началось еще в 2009 году с бизнесмена Игоря Бурштейна, который принимал участие в обсуждении проекта мостов через Каму и Буй. В это время ему пришла идея стать оператором будущего платного моста и получать деньги за проезд по нему.

Для этого он обратился к своему знакомому из Тюмени Александру Забарскому — тот вел бизнес в сфере строительства дорог и мостов, — предложил ему стать строителем на объекте в Удмуртии, а потом передать мосты в управление ему, Бурштейну. Тюменец согласился, тем более что он сам делал детали для мостов, а поддержка со стороны государства уменьшала его риски.

В итоге оба в 2011 году учредили «Региональную инвестиционную компанию» («РИК»): чуть больше половины в ней получил тюменец, а москвич — 49% (его долю позже выкупила тюменская фирма). Оставшиеся 0,5% Забарский отдал своему партнеру.

В 2013 году «РИК» смогла победить в конкурсе на строительство. Жирный контракт на сумму более 14 миллиардов рублей достался ей. «РИК» объединилась в товарищество с рядом аффилированных фирм из Тюмени для работ на мостах.

Так как Александр Соловьев был главой республики, он прекрасно знал, как идут дела со строительством. Чиновник понимал, что если его подчиненные будут затягивать приемку работ и расчет за них, проводить по его указанию проверки, то бизнесменам придется тяжко, и они понесут дополнительные расходы. А если сроки строительства сорвутся, то у компаний будут большие проблемы, в том числе убытки.

В связи с этим Соловьев поручил своему другу, замминистра транспорта Удмуртии Александру Соловьеву, организовать встречу с тюменским бизнесменом Александром Забарским или его доверенным лицом.

Последним выступил москвич Игорь Бурштейн — глава Удмуртии встретился с ним в Москве, а на встречу позвал замминистра транспорта. Так как они были близкими друзьями, руководитель региона рассказал, что хочет потребовать у Забарского деньги за покровительство. Александр Соловьев из Минтранса, как указано в приговоре, должен был выступить посредником. Он согласился на это, чтобы сохранить дружбу и показать свою лояльность.

Поэтому замминистра Соловьев на встрече с московским бизнесменом передал, что главе республики нужно передать 300 миллионов рублей. Конечно, никто не говорил напрямую «взятка». В приговоре сказано, что они «соблюдали меры конспирации»: Соловьев-замминистра написал на салфетке «300».

Чтобы мостостроители точно согласились, Соловьев-глава заявил Бурштейну, что лично будет принимать решения об оплате работы по строительству мостов. В обычное время этим занимаются Минтранс и Минфин Удмуртии: первые принимают работу, дают документы вторым, те проводят оплату. Соловьев-глава говорил, что имеет влияние на всех подчиненных.

Деньги главе республики предполагалось отдать частями: сначала 40 миллионов до 1 июля 2014 года, 130 миллионов — до окончания строительства, а остальные 130 — в первый год эксплуатации мостов. Взамен Александр Соловьев обещал помогать в работе, а где-то даже закрывать глаза.

«Склоняя Забарского через его доверенное лицо — Бурштейна — к даче Соловьеву взятки, Соловьев [глава] и Соловьев [замминистра] однозначно дали понять, что при согласии Забарского выполнить требование о даче взятки, у него и представляемых им компаний в дальнейшем не будет возникать никаких проблем не только с выполнением обязательств по концессионному соглашению, беспрепятственной приемкой выполненных работ и своевременностью их оплаты концедентом, но и в целом в ведении бизнеса в Удмуртской Республике», — сказано в приговоре суда.

Игорь Бурштейн всё понял сразу. Поэтому он согласился передать сообщение. Александр Забарский тоже всё понял и принял предложение, но всё же решил поторговаться и уменьшить сумму взятки.

В марте — апреле 2014 года стороны договорились: глава Удмуртии должен был получить 1% от сметной стоимости строительства, то есть сумму в районе 139 миллионов рублей. Забарский выдвинул условие, что деньги передадут в зависимости от приемки работ и перечисленной оплаты. Простыми словами: будут деньги у меня — будут и у тебя.

После этого конкретизированы условия «сотрудничества»: Соловьеву платили «за общее попустительство», а также за ослабление строительного контроля и отказ от предписаний об устранении нарушений строительства. Соловьев же дал распоряжение Минтрансу и Минфину Удмуртии, чтобы оплату бизнесменам перечисляли по его устному указанию.

Первую часть денег — 43 миллиона рублей — Соловьев потребовал летом, сказав, что деньги нужны срочно «на личные неофициальные расходы при финансировании своей избирательной кампании» на выборах главы Удмуртии. Первый взнос разделили на два транша: сначала 33 миллиона, потом 10.

Каждая из сторон находила посредников, а те — других посредников. Скорее всего, таким образом крупные чиновники и бизнесмены пытались отвести от себя внимание. 33 миллиона рублей положили в банк — приходил за ними чиновник из учреждения, подведомственного Минтрансу Удмуртии.

Видимо, когда малоизвестное лицо забирает такую сумму, это вызывает меньшие подозрения. Посредники посредников ничего не знали о схеме и просто выполняли поручения начальства. Скорее всего, они даже не имели понятия, что везут деньги.

Чиновник из учреждения Минтранса привез деньги домой к начальнику — Александру Соловьеву-замминистра, передал их его жене, которая тоже ничего не знала. Вернувшись, Соловьев-замминистра забрал миллионы и отдал их шефу в его доме под Ижевском. Остальные 10 миллионов передали позже.

Вторую часть Соловьев хотел получить побыстрее, поэтому распорядился принять работы «РИК» — ее, напомним, учредили москвич Игорь Бурштейн и тюменец Александр Забарский, прямые участники коррупционной схемы. По распоряжению Соловьева, «РИК» получила из бюджета 510 миллионов рублей.

К концу 2014 года Соловьев-глава попросил очередную часть взятки — 50 миллионов рублей. На этот момент он уже выиграл выборы, набрав почти 90%. Его ближайший конкурент набрал всего 7%. Чтобы ускорить процесс, Соловьев вновь распорядился принять работы и оплатить их на сумму почти в миллиард рублей.

Вторую часть взятки, 50 миллионов, Забарский передавал Соловьеву лично в Ижевске, столице Удмуртии. Третью часть глава республики решил получить иначе: через 30%-ю долю в фирме Забарского (по подсчетам суда, это 2,7 миллиона рублей). Оформить ее было решено, естественно, на посредника, который не являлся чиновником, — дочь Соловьева-замминистра. Так появилась компания «Удмуртстальмост», которая занималась строительством. В течение 2015 года Соловьеву-главе передали еще 11 миллионов рублей.

В 2016 году глава Удмуртии узнал, что «РИК» нужны рабочие руки для несложных работ по укреплению берега. Поэтому он придумал позвать для этих целей студентов (106 человек из Татарстана и Марий Эл) и зэков из колонии-поселения (оттуда приехали 29 человек). Впоследствии за такую помощь Соловьев потребовал передать ему 30 миллионов рублей. Деньги он получил через посредников.

Минтранс по-прежнему никого не проверял, и это дало свои плоды: Ростехнадзор и инспекция Минстроя Удмуртии не могли выдать заключения о соответствии построенного объекта требованиям регламентов — эти документы были необходимы, чтобы потом ввести объект в эксплуатацию.

«Соловьев [глава] понимал, что эти затруднения возникли в том числе по причине обеспеченного им ослабления строительного контроля подчиненными ему должностными лицами Миндортранса УР, так как в течение периода с декабря 2013 года по август 2016 года они, во исполнение его указаний, свои полномочия по проведению строительного контроля путем проверок фактически не осуществляли», — сказано в приговоре суда.

Поэтому глава Удмуртии поручил замминистра транспорта Александру Соловьеву решить вопросик: встретиться с коллегами из Минстроя и объяснить им, что объект нужно ввести в эксплуатацию, выдав соответствующее разрешение. После недолгого разговора чиновники согласились. При этом все понимали: на стройке есть куча нарушений, которые надо устранить.

С Ростехнадзором договариваться пришлось самому Соловьеву-главе. Переговоры успеха не дали: федеральная структура отказывалась закрывать глаза. Тогда разговор продолжил Соловьев-замминистра — он пытался убедить, что нарушения устранят позже, даже предлагал закрепить это документально. Делу это не помогло — проверки продолжились.

Один из свидетелей в суде рассказал, что работал инспектором при республиканском Минстрое, он видел все эти нарушения, фиксировал их. Начальство требовало от него провести итоговую проверку, но инспектор заявил, что не мог этого сделать из-за неустраненных нарушений.

«В сентябре 2016 года вынесли распоряжение о проведении итоговой проверки. Он составил служебную записку, в которой изложил все недостатки строительства, обосновал невозможность проведения итоговой проверки. После этого уволился, отказываясь проводить итоговую проверку», — приводятся показания бывшего инспектора.

Долго так продолжаться не могло. В итоге силовые структуры обо всём прознали и пришли за Соловьевым. Как они вышли на него — в приговоре не сказано, но одно ясно точно: глава был в разработке у ФСБ.

По условиям контракта, стройку нужно было завершить еще осенью 2016 года, но в октябре стройку остановили. В итоге Госстройнадзор Удмуртии проверил объект и запустил рабочее движение в ноябре 2016-го, а потом выдал разрешение на ввод мостов в эксплуатацию. Позднее его отозвали.

Полноценно новые переправы стали работать с августа 2017-го, когда Соловьев уже был под следствием. Спустя пять лет он сказал, что рад запуску мостов, и уверен, что их построили бы и без него.

На следствии уже бывший глава Удмуртской Республики свою вину признал, дал соответствующие показания, но в суде ее признавать отказался — сказал, что на него давили, и те сведения были получены с нарушением закона.

«Находясь в следственном изоляторе без необходимых лекарств, он был вынужден согласиться сотрудничать со следствием, поскольку ему обещали изменить меру пресечения, освободив из-под стражи. Адвокат заранее ему говорил, что нужно сказать следователю, в чем признаться, как вести себя на следственных действиях и очных ставках. В итоге в августе 2017 года он был отпущен под домашний арест, однако продолжал давать нужные следствию показания, опасаясь за себя и свою семью», — приводятся показания Соловьева.

Он пояснил, что «осуществлял жесткий контроль за строительством» и получал доклады о ходе работ. С Игорем Бурштейном он действительно встречался в одном из московских ресторанов, но «встреча была деловой».

«Предметом была реализация концессионного соглашения, и личные вознаграждения его не интересовали. Понимая важность строительства объекта, он на этой встрече высказался о необходимости встречи с концессионером на территории Удмуртии», — приводятся показания бывшего главы республики.

В суде предъявили свидетельства другого Александра Соловьева, что он писал сумму взятки на салфетке. Соловьев, который уже бывший глава республики, сказал, что не в курсе содержимого записи. Получение денег от каких-либо людей отрицал.

По поводу «Удмуртстальмоста» он сказал, что был заинтересован в создании такой компании, потому что она предоставляла рабочие места, только и всего. Обвинения в ослаблении строительного контроля Александр Соловьев тоже отрицал. Он заявил, что уже бывший друг Александр Соловьев его оговорил, и выступил против него: экс-глава Удмуртии заявил, что Соловьев-замминистра — человек хитрый, непорядочный, ранее якобы был судим за злостное уклонение от выплаты кредита.

Также в деле Соловьева-главы фигурируют компании по добыче песка и ПГС, но нас в этой истории интересует непосредственно мост на границе с Башкирией. Все остальные подозреваемые под суд не попали, потому что сдали Соловьева. Официально их дела прекратили «в связи с деятельным раскаянием». Соловьев-замминистра получил срок только за превышение полномочий — 3 года условно.

В суде бывший чиновник говорил, что боялся шефа, потому что он физически крепкий. Про влияние на кого-либо речи не шло. Этим он объяснял то, почему никому не рассказывал о происходящей коррупции.

Решая вопрос о том, как именно наказать бывшего главу Удмуртии Александра Соловьева, суд учел, что он ветеран труда, заслуженный строитель России, почетный дорожник, почетный гражданин двух районов республики, имеет орден Дружбы, по месту жительства характеризуется положительно, имеет ряд заболеваний, а также возраст — 70 лет.

Несмотря на это, суд посчитал, что достижение целей наказания возможно только в изоляции от общества.

За мосты он получил 9 лет строгого режима и штраф — двукратная сумма взятки, 273,4 миллиона рублей. За ПГС — 8 лет со штрафом 10,040 миллиона рублей (тоже двукратная). Прокурор просил 13 лет и 280 миллионов. Помимо этого, у бывшего главы конфисковали имущества на 138 миллионов рублей: дом под Ижевском, квартиры, земли, деньги, машины и прочее.

Суд применил частичное сложение — 10 лет строгого режима и 275 миллионов рублей штрафа. Соловьева арестовали в зале суда и зачли время, проведенное в СИЗО и под домашним арестом. Срок бывшего руководителя соседней республики должен был закончиться в 2027 году.

После выхода из колонии бывший глава республики продолжал жить в республике. Он говорил: «Для меня Удмуртия — это моя родина. Я здесь родился, здесь умру». Так оно и вышло: через год после интервью он умер в возрасте 73 лет. Его похоронили на кладбище в Ижевске.

Был ли виновен Соловьев? Суд доказал, что был. Но бывший чиновник до последнего говорил, что не совершал того, в чем его обвиняли, и уверял, что всё это был оговор. Однако показания против него дали более сотни свидетелей, в том числе данные расследования ФСБ Удмуртии, которые подробно привели в суде. Например, записи телефонных переговоров и выписки со счетов.