Его можно было остановить только пулей: история оперативника, которого боялись бандиты, а в сериале играет Павел Прилучный

Во многих городах России 90-х стреляли так часто, что люди будто научились жить с этим фоном. На улицах взрывались машины, у подъездов поджидали киллеры, а за деньги убивали без долгих разговоров.

У этого времени были свои авторитеты, свои молчаливые правила и свои люди, которые эти правила ломали. Одним из них был майор милиции Дмитрий Огородников — почти двухметровый оперативник, упрямый, резкий, неудобный для начальства и очень опасный для тех, кто привык решать вопросы автоматом.

22 мая 2000 года он не вернулся в управление. Около полудня его «десятку» нагнала «пятерка». Из машины открыли огонь из автомата и пистолета. Позже эксперты насчитали в автомобиле около 30 пулевых отверстий. Шансов у майора практически не было.

Дмитрий Вадимович Огородников родился 29 февраля 1964 года. В милицию пришел после армии. В 1984 году служил милиционером отдельного дивизиона конвойной службы УВД Тольятти, в 1989-м стал оперуполномоченным уголовного розыска Центрального РУВД.

Коллеги признавали: у него было редкое оперативное чутье. Начальство, по воспоминаниям современников, к нему относилось сложно во многом из-за характера опера. Огородников не любил обходных маневров, говорил в лицо и поступал так, как считал правильным. Для системы это качество не было подарком.

Внешне он был тоже приметным — двухметрового роста и крепкий, можно сказать, тольяттинская версия «Железного Арни» (актера Арнольда Шварценеггера).

В 1994 году Огородников едва не погиб под пулями. Это был разгар конфликта двух ОПГ. Молодые группировки тогда только начинали делить сферы влияния: жгли ларьки, грабили магазины — дело неумолимо шло к большой войне.

Решающая битва развернулась в лесу около гостиницы. С обеих сторон сошлись около 70 человек с огнестрельным и холодным оружием. Напуганный персонал вызвал милицию. Первыми на место прибыли четверо оперативников во главе с Дмитрием Огородниковым. Из-за острой нехватки вооружения у них было всего два пистолета на всех.

Завидев милиционеров, бандиты — то ли спутав их с врагами, то ли испугавшись окрика «Милиция!» — открыли огонь. Огородников, который был вооружен лишь одним пистолетом, бросился под пули. Ему удалось скрутить двух бандитов, у которых при себе имелись обрез и полностью снаряженный ТТ. Противники выпустили в Дмитрия всю обойму, но, несмотря на его богатырский рост (под два метра) и фигуру культуриста, ни разу не попали.

В этом же году Огородников перешел в отдел по борьбе с организованной преступностью и помог раскрыть одно из самых громких в автограде экономических преступлений, которое стало причиной войны между двумя другими ОПГ.

Как рассказал Сергей Давыдов, тогда несколько коммерческих фирм, подконтрольных группировке местного авторитета Игоря Сиротенко, по поддельным банковским документам вывели с ВАЗа больше четырех тысяч автомобилей.

Машины продали, деньги перевели в валюту и готовили к вывозу за рубеж. Сумма называлась огромная даже по меркам лихих 90-х — 15 миллионов долларов. Оперативники «шестого» отдела вышли на эту схему. Одну из ключевых ролей в разработке сыграл Огородников: он ездил в Москву и лично участвовал в задержании Сиротенко. Вместе с коллегой, оперативником Дичанкиным, которого позже тоже убьют, он сумел изъять и вернуть на ВАЗ пять миллионов долларов.

Следующим тяжелым направлением его работы стало дело так называемой татарской группировки. Пока рузляевские и напарниковские делили влияние, в войну втягивались новые бригады. На головной центр запчастей ВАЗа (ГЦЗЧ) давили одни, а «пасли» его другие. Вокруг ГЦЗЧ начались убийства.

Наемные убийцы «убрали» Сергея Митяева — бригадира криминального авторитета Димы Большого. Именно Митяев занимался выдавливанием «татар» с территории ГЦЗЧ. Его помощник, снабженец фирмы «Время» Геннадий Шабусов, выжил после покушения. К тому моменту люди Рузляева уже втянули в свою борьбу за ГЦЗЧ начальника цеха отгрузки Болотова. Честного и принципиального руководителя использовали вслепую, не посвящая в планы бандитов, но это не спасло его от пули киллера.

На расследование дела бросили лучшие силы, в том числе и Огородникова. Оперативник довольно быстро вышел на фирму «Ялкын». Там занимались не только запчастями, взаимозачетами и акциями предприятий, но и наркотиками и оружием. В материалах фигурировали автоматы «Хеклер-Кох», АКМ, «Скорпион», пистолеты Макарова, «Вальтер» и др.

К октябрю 1995 года Огородников уже знал, где лежит оружейный склад, и называл заказчиков и исполнителей убийств. В феврале следующего года в СИЗО отправились директор «Ялкына» Гакиль Исмаилов и несколько исполнителей. Позже они получили длительные сроки.

Примерно тогда майору впервые дали понять: его видят. Однажды, возвращаясь домой, он заметил в подъезде суетливого молодого человека. Оперативное чутье не подвело. У задержанного нашли пистолет и женский парик. По данным правоохранителей, этот странный набор мог быть приготовлен для покушения.

В феврале 1997 года опасность уже буквально «дышала в затылок». Однажды машину Огородникова остановили трое неизвестных и предложили пройтись, а автомобиль — подарить им в знак большой и светлой дружбы. Для убедительности один из новоиспеченных «друзей» достал пистолет.

Однако финал вышел не таким, на какой рассчитывали налетчики. Двоих Огородников скрутил голыми руками, третьему прострелил ногу, после чего всех троих уложил на заднее сиденье и отвез в управление. Тогда многие решили, что это была обычная выходка пьяной шпаны: пистолет оказался газовым.

Через полгода случилось новое покушение — на этот раз в Огородникова стреляли из боевого оружия. Городская правоохранительная система напряглась. В криминальном мире наступили темно-серые дни: обыски, разговоры с авторитетами, проверки притонов и фирм, связанных с бандитами. У десятков людей, курировавших отгрузку автомобилей на ВАЗе, изъяли пропуска. Смысл действий был прост: если город страдает из-за стрелка, группировки обязаны назвать его имя.

Так всплыло имя Виктора Ковтуна по кличке Рыжий. Огородников впервые пересекся с ним еще в 1994-м, когда участвовал в задержании членов группировки Репина. Тогда дело развалилось из-за пропавшей доказательной базы, но знакомство запомнилось. Как говорили, Ковтун своих «крестников» не забывал.

Рыжий конфликтовал с людьми из криминального мира, сколотил собственную преступную группу, занялся наркотиками и сам крепко сел на героин. Нервный, непредсказуемый, с пистолетом под рукой — он превратился в человека, которого сторонились даже свои.

В конце 1996 года Ковтун поссорился с наркодельцом Пироговым. Разборки вроде бы замяли авторитеты, но обида осталась. Перед Новым годом Рыжий увидел у дома «Мерседес» Пирогова, ворвался в квартиру, ударил его пистолетом, а затем застрелил. Тело приказал завернуть в ковер и отвезти в лес. Но испуганные подельники Ковтуна бросили машину с погибшим у морга больницы.

Дело об убийстве Пирогова попало в отдел по расследованию заказных убийств, который возглавлял Огородников. 31 декабря, когда город уже думал о салатах и шампанском, оперативники выбили дверь притона. Хозяйка быстро рассказала, кто убил Пирогова. Ковтуна объявили в федеральный розыск.

Огородников включился в охоту и задержал Радика Сергеева — человека, который находился рядом с Рыжим во время убийства. Сам Ковтун на несколько месяцев исчез из Тольятти, но вскоре вернулся и тише не стал. Он совершил разбой и изнасилование, снова попав в поле зрения милиции. Майор, по воспоминаниям коллег, говорил: взять его — дело принципа.

А ночью 6 августа 1997 года во дворе в спину Огородникова стреляли из кустов соседнего дома. Одна пуля пробила легкое, другая попала в бедро, раздробив кость. Раненый майор пробежал несколько шагов в сторону нападавшего и, уже падая, успел выхватить пистолет. Он не попал в киллера, но заставил того убежать. Вероятно, это и спасло Огородникову жизнь.

«Скорая» увезла оперативника в реанимацию. Некоторое время врачи не могли сказать, выживет ли он. Он выжил, поправился и продолжил работать.

Ковтун тем временем окончательно терял берега. Вскоре после покушения на майора он среди бела дня застрелил директора магазина на оживленном перекрестке улиц. Даже в криминальной среде его поступки перестали находить объяснение. Одни отвернулись от него, другие жили в страхе, полагая, что следующая пуля будет предназначена им.

19 августа милиция блокировала Ковтуна и некоего Иванова в доме на Молодежном бульваре. Рыжий выскользнул из подъезда, угнал машину, затем бросил ее у Центрального рынка и скрылся в толпе. При нем было два пистолета — «Беретта» и старый наган.

Когда оперативники приблизились, Ковтун открыл огонь и ранил двоих. Старший группы начал стрелять на поражение. Один из выстрелов оказался смертельным. Через два дня прокуратура признала применение оружия правомерным.

Параллельно с делом Ковтуна Огородников вел расследование убийств членов группировки Напарника. Слишком много смертей за 1994–1996 годы складывались в систему. Оперативники пришли к выводу: действует организованная группа киллеров, приглашенных из другого города. Следствие вели сотрудники прокуратуры, а оперативное сопровождение поручили Огородникову.

В результате вышли на рязанских киллеров, которых, согласно материалам дела, привлекли представители рузляевской преступной группировки. Позже сформировали межрегиональную группу из тольяттинских и рязанских силовиков.

Сам Огородников называл этот период своим звездным часом: ему не мешали, рядом работали профессионалы, а дело курировали на уровне Москвы. В итоге установили заказчиков — лидеров рузляевской ОПГ Пчелина и Воробья, а также исполнителей. В Рязани на скамье подсудимых оказалась целая группировка, известная как банда Слона.

Почти все участники раскрытия дела получили награды, звания и ордена. Огородникову же, который много кого из начальства раздражал своей прямотой, вручили фотоаппарат-«мыльницу». Прокурор Рязанской области, узнав об этом, пришел в ярость и зимой 2000 года направил новый наградной лист, но ответа так и не получил.

Как вспоминали современники, удар по честолюбию Огородников пережил спокойно. Он продолжал работать и шутил — порой грань между смешным и серьезным уловить было трудно. Например, то ли в шутку, то ли всерьез борьбу с проституцией и притонами он называл «борьбой за права человека».

Он продолжал собирать информацию о бандитских кланах. В городе тогда ходила простая формула: никто не знает о местной братве больше, чем Огородников. Незадолго до убийства по его данным изъяли крупный склад оружия одной из группировок. Кроме того, Дмитрий собирался поступать в аспирантуру и писать диссертацию на основе рязанского дела. Иногда говорил, что бросит службу и начнет писать книги: сюжетов, мол, хватит на десяток-другой детективов. Еще он шутил, что организованная преступность исчезнет через десять лет — когда он станет генералом и министром внутренних дел.

В истории Огородникова есть еще одна важная линия — встреча с журналистом Валерием Ивановым, основателем и первым главным редактором «Тольяттинского обозрения». Они были людьми разных профессий, но одной эпохи и одинаково честно смотрели на опасность.

Как вспоминал сам Валерий Иванов, в 1994 году власти еще делали вид, что организованной преступности в городе нет. Журналисты почти месяц не могли понять, кто и за что убивает людей на улицах: милиция молчала, чиновники отмахивались, информаторы боялись. Вдруг в отделе внутренних дел к Иванову подошел незнакомый оперативник и пообещал рассказать, что происходит на самом деле. Это был Огородников.

Вскоре в «Тольяттинском обозрении» вышел материал «Тачка цвета крови». Номер в автограде произвел эффект разорвавшейся бомбы: тираж увеличили на 20 тысяч экземпляров, газету жители города передавали из рук в руки.

22 мая 2000 года начинался для Огородникова как обычный рабочий день. Утром он заехал в УВД, предупредил коллег, что еще вернется, и уехал по делам. Около полудня на кольце его машина остановилась в пробке. В этот момент к его «десятке» по встречной полосе вплотную подошла вазовская «пятерка». С ее заднего сиденья через закрытое стекло ударил автомат, с переднего — пистолет Стечкина. Позже эксперты насчитали в автомобиле Дмитрия около тридцати пулевых попаданий. Шансов выжить у майора практически не было.

Киллеры скрылись. На место выехало руководство УВД и прокуратуры, в городе ввели операцию «Сирена», но сразу задержать преступников не удалось.

Для милиции раскрыть это преступление было делом чести. Убийц искали по базам, в том числе по тем, которые годами собирал сам Огородников. Первой серьезной зацепкой стали сожженная «пятерка» и автомат Калашникова — их вскоре нашли на одной из улиц. Машину, как выяснилось, купили по поддельному паспорту.

Оружие ранее в преступлениях не фигурировало, но имело отличительные черты: укороченный ствол и металлический складной приклад вместо стандартного деревянного.

Через месяц, 21 июля 2000 года, в Тольятти стреляли в директора дилерской фирмы Алексея Быстрова. Киллер бил с крыши здания напротив, когда бизнесмен садился в машину (Быстров выжил: после первой очереди автомат заклинило, а раненый водитель сумел вывезти его из-под обстрела). На крыше нашли брошенный автомат. Внешне он оказался братом-близнецом того, из которого расстреляли Огородникова.

Эксперты установили: оба ствола из одной заводской партии, а некоторые детали первого оружия стояли на втором, и наоборот. Значит, до преступлений автоматы могли находиться в одних руках.

Связи Быстрова вывели следствие на людей, причастных к ОПГ Напарника, а версия о заказчиках — на остатки рузляевской группировки. Так в деле Огородникова впервые отчетливо проступил след волговских. Одной из ключевых фигур в списке подозреваемых стал Евгений Совков по кличке Совок. Когда-то он отвечал в волговской ОПГ за силовой блок: давление на бизнес, «крышевание», устранение неугодных. По оперативным данным, он жил в Москве по поддельным документам, но продолжал контактировать с тольяттинскими братками.

Тольяттинские сыщики подключили московских коллег — Совкова часто видели в Краснопресненских банях. Там 26 декабря 2000 года он и погиб: его застрелили в автомобиле. Рядом нашли тело Ларисы Матициной, его гражданской супруги. По версии следствия, ее убрали потому, что она знала киллера в лицо.

Смерть Совкова не оборвала цепочку. Правоохранители отрабатывали его связи и вышли на двух молодых людей, которых опер Петр Логинов называл «уткороботами». Согласно материалам дела, это были Сергей Иванов и Алексей Булаев.

Иванова и Булаева задержали в одном из торговых центров города. Вскоре они признались в причастности к серии заказных убийств и назвали сообщников.

Среди них оказался действующий сотрудник уголовного розыска Автозаводского района Алексей Сидоренко. Он имел доступ к служебной информации и, по версии следствия, передавал ее банде.

Убийство Огородникова, согласно материалам дела, готовили долго. Выяснилось, что Совков специально приезжал из Москвы в Тольятти, чтобы ликвидировать майора. Сначала его хотели взорвать у спортклуба, но взрывчатка с дистанционным управлением не сработала.

Затем обсуждался другой план: ворваться в спортзал с автоматами во время тренировки и там расстрелять Огородникова. От идеи отказались, потому что в клубе занимались и другие сотрудники милиции — перестрелка могла пойти не по сценарию. Также рассматривался вариант со снайперской винтовкой у здания УВД, но его тоже отложили.

В итоге киллеры решили расстрелять майора в машине, когда он поедет с работы. Место изучили заранее: зафиксировали скорость, маршрут и манеру вождения милиционера. Для нападения исполнитель привлек представителей «купеевской» группировки — Александра Белянкина и Александра Гаранина. За рулем находился бывший водитель-испытатель вазовского полигона Алексей Булаев.

В итоге всех осудили — выездная сессия Самарского областного суда приговорила четырех «волговских» киллеров к пожизненному заключению.

После смерти Огородникова о нем говорили разное. Кто-то видел в нем редкого и резкого опера, который в одиночку делал больше, чем целые подразделения. Кто-то напоминал: это были лихие 90-е, время грязных договоренностей, красных крыш, черных касс и очень сложных личных интересов.

Некоторые говорили, что карьерный рост Огородникова мог застопориться не только из-за его характера, принципиальности и честолюбия, но и потому, что служебные интересы оперуполномоченного слишком тесно переплетались с чужими финансовыми.