Главный аферист СССР: как один мошенник 10 лет дурачил целое государство

Часто мошенники и аферисты сосредотачиваются на простых доверчивых людях, но наш сегодняшний герой — гений мошенничества. Ведь в его сети попали не отдельные группы людей, а сразу советское государство, которое ему удавалось водить за нос больше десяти лет. Выдавая себя за полковника, он создал фиктивный военно-строительный трест. Несуществующее объединение предприятий возводило вполне реальные объекты, а за его основателем закрепилось звание главного афериста СССР. И зовут его — Николай Павленко.

Хитрить Николай Павленко начал еще в подростковом возрасте.

— Он с самой юности, с одной стороны, отличался предприимчивостью, а с другой — вольным обращением с законами. И когда ему исполнилось 16 лет, то он, чтобы иметь возможность уже учиться в университете и работать, просто приписал себе четыре с лишним года, — рассказывает историк Евгений Норин.

Из-за этого историки долго путались, считая, что Павленко родился в 1908 году. На деле он появился на свет под Киевом в 1912-м в кулацкой семье. Его отца раскулачили, а сам он не горел желанием работать в колхозе. Так он и ушел в 16 лет из родного села, чтобы больше туда не возвращаться.

Махинации с документами помогли ему поступить на автодорожный факультет Минского политехнического института. Впрочем, надолго он в нем не задержался — его отчислили со второго курса. По одной версии, из-за кулацкого происхождения, по другой — из-за новой аферы. Так или иначе, вскоре после отчисления Павленко арестовали по подозрению в хищении.

— То есть человек был такой лихой, в том числе в нехорошем смысле лихой, уже с самого начала, — говорит Евгений Норин. — Причем тогда он выпутался, став осведомителем органов, и вышел он из своего затруднительного положения не самым благовидным способом.

Что интересно, «стучал» в НКВД Павленко на выдуманную на ходу троцкистскую организацию в Стройуправлении. Причем «достучался» до того, что попал на работу в Главвоенстрой. Двух курсов института для этого было более чем достаточно.

— Высшее образование в те времена было гораздо менее распространенным, чем сейчас. То есть, если у тебя хотя бы там семь-восемь классов за спиной, это уже было нормально, полная школа — вообще неплохо, а если уж ты еще и два курса в универе поучился, то это вообще хорошо, — объясняет Евгений Норин.

В Стройуправлении Павленко начал активно строить. Карьеру. Дослужился до начальника строительного участка, а параллельно обрастал полезными знакомствами и разбирался в том, как работает бюрократическая государственная машина. Возможно, он бы так и прижился на месте бюрократа, но началась Великая Отечественная, а военные инженеры на фронте были на вес золота, и Павленко мобилизовали. Однако навоевался он очень быстро.

— В октябре сорок первого года Красная армия, к сожалению, терпела крупнейшее поражение в собственной истории. На фронте творился жуткий хаос, окружение, отступление. И там было нетрудно потеряться. Павленко решил использовать этот хаос поражений в качестве способа раствориться в мировом эфире. Он подделал командировочное удостоверение. Написал себе, что направляется строить аэродромы в тылу Западного фронта, и вместе с шофером просто растворился в тылах Красной армии, — рассказывает историк.

Так Павленко на служебном грузовике добрался до Калинина (сейчас это Тверь), где жили его родные и знакомые. Он планировал лишь перевести здесь дыхание, но планы изменились, когда Николай влюбился в местную девушку. Пуская пыль в глаза, он рассказал ей, что является офицером Красной армии и находится в городе на секретном задании. Вскоре он женился и осел в Калинине.

Однажды Павленко познакомился на застолье с токарем-универсалом пятого разряда Людвигом Рудниченко. Человек он был рукастый и постоянно что-то мастерил. Вот и в тот вечер старательно вырезал что-то из резиновой подошвы. А когда закончил — гордо продемонстрировал присутствующим гербовую печать воинского подразделения, чертовски похожую на настоящую. В тот же миг в голове Павленко созрел план.

— Павленко создал организацию, которую назвал «Участок военно-строительных работ Калининского фронта № 5». В ближайшей типографии он наделал несколько тысяч бланков, проставил печати, которые были сделаны из резиновой подошвы, и начал работу, — рассказывает Евгений Норин.

После махинатор заявился в армейские склады и начал требовать там провиант и униформу для своей воинской части. На фронтовом эвакуационном пункте сообщил врачам, что только что передислоцировался и что у него есть свободные руки для ремонтов и строек. Врачи и заподозрить никакого подвоха не могли. Тем более что строить и ремонтировать в прифронтовой полосе надо было примерно всё, а тут приходит человек в форме и предлагает отремонтировать госпиталь.

Дойдя до медицинского начальства, Павленко получил настоящие запросы и с ними пошел в военкомат, где получил первых подчиненных — выздоравливающих из госпиталей.

— Всё еще было достаточно хаотично, и Павленко, конечно, не был таким придурком, чтобы требовать людей прямо из действующей воинской части. А вот выздоравливающих в госпиталях — это было как раз нормально. Их, что называется, не хватятся, — объясняет Норин.

Получив униформу и рабочих, Павленко учредил для своей воинской части всё необходимое, включая банковский счет и все атрибуты реального учреждения. Таким образом, это была абсолютно нормальная воинская часть, но с одной ремаркой: она никогда не существовала и была сформирована частным лицом.

Поставив на руководящие должности своих друзей, знакомых и коллег по коррупционным схемам, Павленко принялся за работу. Начал брать подряды и выполнять их. Никому и в голову не приходило, что этот офицер — аферист.

— Как ситуация выглядела с точки зрения местных служащих, местной администрации и местных военных тыловиков? У нас есть воинская часть. Она реально делает дело, она не мухлюет. Кто вообще и зачем начнет проверять, что это за люди, если они всё делают, как положено? Особо догадливых Павленко просто незатейливо подкупал, тем более что ресурсы у него уже постепенно накапливались, — рассказывает Норин. — Здесь даже догадливым было проще смотреть на это всё сквозь пальцы и не задавать лишних вопросов, потому что, ну да, мы его, может, там и разоблачим, а кто работу-то работать будет?

Вскоре на трест имени Павленко работали две сотни человек. Аферист сам себя произвел в майоры, подчиненным наделал почти настоящих документов, постоянно пополнял коллекцию поддельных печатей и бланков, получал новое имущество, ухитрился выбить себе и подчиненным серию государственных наград, в частности, сам Павленко был представлен к ордену Красной Звезды.

— К сорок четвертому году штат военно-строительного участка Павленко составлял порядка 200 человек, причем у них имелось около сотни стволов огнестрельного оружия, вплоть до пулеметов. То есть это уже, в общем-то, незаконное вооруженное формирование. Но оно вело себя достаточно прилично, чтобы не подвергаться лишним вопросам, — говорит Норин.

Вторым бизнесом Павленко были списанные вещи. Он задешево покупал их у интендантов, чинил и сбывал на черном рынке. Не стеснялись фальшивые строители и мелкой уголовщины.

— Сперли со склада шифер, забрали сено с колхозного поля, затем это же сено реализовали на рынке, — приводит примеры Евгений Норин.

При этом меру они знали и избегали откровенных грабежей, мародерства и всего, что могло привлечь внимание контрразведки.

По полной Павленко развернулся в 1944 году, когда его воинская часть вслед за настоящими вошла в Германию. У немцев конфисковывали всё ценное, а чтобы комендатуры не задавали вопросов, Павленко щедро делился добычей с интендантами.

— Павленко изымал у немцев автомобили, он отобрал целое стадо разнообразного скота, провиант, всяческое оборудование, вплоть до велосипедов и аккордеонов, — рассказывает историк. — Этот военно-строительный участок уже выглядел как шайка сухопутных флибустьеров. Существовал не нулевой шанс, что Павленко засыпался бы в сорок пятом году.

У Павленко был дар находить небрезгливых людей, которые могут прикрыть тыл. Благодаря таким связям он умудрился даже добиться того, что ему выделили железнодорожный эшелон.

— Это была настоящая красноармейская тортуга. Они вывезли из Германии поезд в 30 вагонов. Это имущество в Польше и Советском Союзе в частном порядке реализовывалось, — рассказывает Норин. — А уже в Советском Союзе банда Павленко вообще без всяких натяжек откочевала под крыло Тульского военного комиссариата. Там был такой Режнев, военком. Они начали с того, что подарили ему машину, благо машин у них хватало, а дальше наладили взаимовыгодное сотрудничество.

Под крышей Тульского военкомата Павленко официально демобилизовал свой отряд. Состоялось даже награждение солдат. Аферист раздал 230 орденов и медалей и массу добычи. На тех, кто наглел настолько, что не хотел демобилизоваться в звании рядовых, Николай заводил поддельные офицерские дела — чтобы по ним увольнять в отставку.

Но тех, кто проявил себя лучше остальных, щедро поощрял. Например, тому самому водителю, что присоединился к афере в самом начале, он выписал 8500 рублей, мотоцикл, корову, пальто, плащ, 30 метров ткани, мешок муки, 20 килограммов сахара и 15 рублей царской золотой монетой.

Себя великий строитель тоже не забыл. Грудь Павленко украшали ордена Красного Знамени и Красной Звезды.

В конце концов аферист легализовался. Ему выделили дом. Мошенник зажил на широкую ногу. Вскоре после войны Павленко зарегистрировал в Твери артель «Пландорстрой». Но когда выяснилось, что возглавляемая Павленко организация ведет расчеты с военно-строительной организацией, которую возглавляет тоже Павленко, он уехал во Львов, где собрал вокруг себя костяк своей прежней банды, включая специалиста по печатям Рудниченко.

— Павленко обнаглел окончательно. Он восстановил свою фальшивую организацию и начал брать подряды от всех, от кого можно, произвел сам себя в полковники. Главным образом он заключал договоры с Министерством угольной промышленности, но выполнял подряды вообще для всех, кто хотел: для машиностроения, для винзаводов. Причем география его подпольной империи была очень широкой: Белоруссия, Молдавия, Украина — всё что угодно, — рассказывает Евгений Норин.

Дела шли очень хорошо. За первые послевоенные годы Павленко получил полсотни заказов. Его фальшивые строители работали по всему западу Советского Союза. Штаб части был расположен в Кишиневе и выглядел как настоящий. Местные власти регулярно ставили Павленко в пример другим хозяйственникам. Но весь этот дом, который аферист строил несколько лет, рухнул в одночасье — из-за жадности одного из его подчиненных.

— Ему пришла в голову не очень умная идея провернуть аферу с облигациями государственного займа. Бойцы скупали облигации на черном рынке и перепродавали рабочим, и в конце концов они подмухлевали и выдали облигации на меньшую сумму, чем им заплатили. То есть это было просто тупое, очень мелкое кидалово. И обманутый инженер Иван Ефременко написал жалобу. Причем жалобу он написал прямо сразу на имя Ворошилова. Не мелочась, — рассказывает Норин.

И тут Павленко очень серьезно не повезло. Потому что Ворошилов эту жалобу прочитал. А после инициировал разбирательство. От «первого красного маршала» запрос попал в военную прокуратуру. Там начали выяснять, о какой организации вообще идет речь. А когда выяснили — не могли поверить. Мало того, что такой воинской части не существовало в природе, так еще и ее командир находится в розыске.

Заметив угрозу, аферист пытался скрыться, но правосудие его опередило. Общая эвакуация артели была назначена на 24 ноября 1952 года, но 23-го числа все филиалы строительного управления были захвачены. Павленко и 200 человек его подчиненных арестовали.

— Дальше начался учет имущества. И вот тут было чему удивляться. Список такой: 30 винтовок и автоматов, 3 пулемета, 19 пистолетов, 76 автомобилей, экскаваторов, тракторов, бульдозеров, фальшивые печати, фальшивые удостоверения, фальшивые бланки и как венец всего — генеральские погоны. Павленко метил максимально высоко, — отмечает Норин.

Нашла прокуратура и счет Павленко в Госбанке. Выяснилось, что за 10 лет через него прошло около 30 миллионов рублей.

Уголовное дело составило 164 тома. Из всех подсудимых приговоры получили только 17 человек. Большинство арестованных отпустили — они были обычными работягами и не понимали, что участвуют в афере. Суд над ядром организации закончился в апреле 1955-го. Павленко инкриминировали статью за «контрреволюционную деятельность».

— Потому что под нее можно было подвести достаточно много чего, было бы желание. Она достаточно «резиново» была сформулирована, — говорит Норин. — Павленко утверждал, что он никакой антисоветской деятельности не вел и стране приносил только пользу. В конце концов, почти для всех, кроме самого Павленко и его ближайших друзей, это окончилось легким испугом. Ни один чиновник, с кем он вел дела, не сел. Сам Павленко оказался практически в гордом одиночестве перед лицом правосудия, и он в итоге был расстрелян.